Красная земля

Девочка из Новороссии

Сквозь поля России, в далекую Вологодчину несешь в себе тлеющую боль Донбасса и Луганщины. Тлеющий огонек боли сквозь Россию. В Новороссии тоже поздний снег. Единые пространства, с летящими тучами, снегами, дождями. И закаты наши едины. А все это богатство не положишь в карман — все это общее, неделимое, во всем этом Бог. И боль — тоже едина.

В этой красоте, под мокрыми яркими звездами, все равно горит, никуда ему не деться, красный уголек боли. И там легко падает мокрый снег над домами, в подвалах которых живут люди, дети. Я не была там, но она рядом, Новороссия, Новая Россия, под этими звездами.

Надо мной зеленая, очень яркая звезда, она неотрывно смотрит, проверяет, что ты за человек. И ты молишься под звездами, молишься и плачешь. Руки мои становятся такими огромными, чтобы обнять, охватить все наши поля вместе с раскаленными до красноты полями Новой России. Обнять, прижать к себе всех, защитить и уберечь. Разорванная на красные куски земля стонет под ветром.

Временами появляется Интернет, вести из Донецка. Яркая, цветная картинка — сразу не разобрать. Вглядываешься, глазам не веришь: гробик с девочкой в бантиках, милое личико, тонкие черты лица. Яркие куколки…

Ты, художник, — что будешь изображать перед звездами, перед вечностью. Правду или ложь, жизнь или смерть. Или отвернешься, промолчишь? Что самое важное на свете? Война проверяет.

Убитые дети. Оставшиеся в живых родители, родители с тлеющей болью каждую минуту до конца своей жизни. Дети, живущие в сырых подвалах, дети войны, женщины войны. Все наши, все родные.

Можешь отвернуться от них, забыть, не смотреть? Нет, ты с ними. А уголек в тебе — совесть. Господь в тебе, твоя душа жива, если сострадаешь. Время страданий, время сострадания. Время до войны. Время после. Все что я знаю о войне, знаю из подвига наших журналистов, военных корреспондентов с фронтов. У нас появились люди, готовые на подвиг, на жертву. Всегда были, да не видели их, пришло время, засияли, вознеслись, Новомученики России, ведущие за собой, сколько их! Вопреки модному сегодня комфорту и благополучию.

Жизнь в скупых условиях и дети. Только дух и мужество, вознесение духа через страдания, молитва сквозь страдания, переход к свету. В черноте — молитва, в черноте — свет. Мальчик, засыпая, читает молитву, льется свет. Откуда эта тихость, беззлобие? Люди Божьи живут в подвалах, как во храме и царство небесное внутри них. Кадры хроники, — как икона с клеймами. Страдания. Но мы знаем, в каждой иконе добро всегда побеждает зло, мы ждем Пасху. Ждем, когда все детки выйдут под голубое небо на свет Божий.

Думаешь о силе духа детей, об их всепрощении.

Где бы ни была — под звездами Вселенной — горит этот уголек, уголек сострадания, не забыть. Не забыть женщин, бежавших, и на бегу убитых, так, невзначай. Тело, уже не человек, мгновение…

Бабушка из Углегорска, уступившая свое место в машине: «Деток спасайте, меня не надо». Ее подвиг.

Вереницы людей, люди бегущие, уходящие из Дебальцева. Дебальцевский исход.

Насколько выше тех, бездуховных и богатых, сильные духом, хоть и нищие теперь, дети и женщины Новороссии. На какую духовную высоту они поднялись за время войны. В их душах — тишина и вечность. Их страстная седмица длится так невыносимо долго. Распятые города распятой Новороссии. Все ее живые и мертвые стоят плечом к плечу, осиянные мученичеством и мужеством. Наш святой русский народ.

Что же, у меня одни эмоции, без стратегии, без анализа — только сострадание. Я не могу видеть смерть, как и в начале войны, я не привыкла к ней за это мучительно долгое время смертей. Только сначала был крик и вопль, и хотелось резко остановить войну. Уголек боли тлеет все время.

Возлюбите ближнего, те, кто с той стороны. Христос среди развалин городов ходит, утешает, Он здесь, в неясном свете. Дети читают молитву — Он с ними среди развалин.

Из чего сделаны Ярош-Порошенко-Коломойский… Их сердца — без чувств, без эмоций не понять. Сердца без жалости — не поддается осмыслению. Трясущиеся над деньгами уголовники в Киеве, жуткие лица из Босха, гротескные пародии на человека. Но черная масса сжимается, свет нарастает, усиливается, — скоро Пасха. Думается, без мировой Пасхи не обойтись, не возможны постоянные войны на планете, Мир в конце концов освободится от войн, не для того он создан.

Думаю о жизнях людей, не о стратегиях. Лишь о жизни и смерти, лишь о войне и мире, лишь о народе, о людях. О цене их жизни, о 21 грамме. Ведь думаем об этом мы все, по всей России.

 





© OLGA TOLSTIKOVA