Тихая моя Родина. Неонила

Крестопоклонная неделя ослепила лучезарным снегом, вобравшим в себя все солнце. Солнечный снег такой яркий, что кажется рыжим под голубым небом, и звенящем синью соседским домом в нашей деревне. Дом Нилы, такого же цвета у нее и любимый шерстяной платочек. Бренчит капелью дом на всю деревню. Скоро приедут мои соседи, приедет Неонила Васильевна из Вологды в родной дом, жду со дня на день. Солнце припекает и улья, пчелок уже пора выставлять из подполья на улицу.
Так дивно пахнет весной, оттаявшей землей… Позвонили, тихо сказали — Нила Крыкова умерла. Тихо, легко ушла в этот солнечный день, в весну… Не верится, так неожиданно.

 

Неонила Васильевна

 

Неонила Васильевна Крыкова, 1932 года рождения. 9 мая, в день ее рождения, собиралась в деревне ее большая семья, гордились, что в день Победы! Дом гудел, как пчелиный улей. Нила не раз говорила, что она, как пчела-матка, вокруг которой летают ее дети, внуки, правнуки. И дом, снаружи — синий, а внутри золотой — медовый, дерево гладкое, как вощеное от старания рук Нилы и ее мужа Виктора. Дом, как сота, и пахнет в нем то ли воском, то ли медом. На 9 мая — в родной дом, за огромный стол, все вместе. Родной дом, родная земля, Родина.

По весне народ едет из Вологды в деревни, на родную землю. Тянет к себе земля, не отпускает. Земля, по которой в сапогах, в сапогах, в сапогах. Земля, а не грязь. И в нашей деревне, на этой родной земле Неонила Васильевна прожила всю жизнь. Уезжала только однажды куда-то в сторону Мурманска на сплав и лесоповал. Помню, рассказывала, как утеплились они, сшив из какой-то материи, кажется, из штор себе штаны. Зима, лес, снег, мороз и сшитые ночью штаны. Радость теплу даже спустя годы.

 

Неонила Васильевна

 

Всю жизнь проработала в колхозе. Невысокая ростом, кругленькая, полненькая. Возила в конце войны, девчонкой, на лошади, бидоны с молоком, тягала эти огромные, тяжеленные бидоны.
Приехав из Москвы в эту северную деревню, уже больше двадцати лет назад, я увидела ту Россию, которую я не знала. И именно Нила открыла мне окошко в ту жизнь, рассказывая о своей жизни. О радостях, через страдания. До сих пор представляю, как она, молодая, тащит тяжелый мешок на спине, идет в Вологду. Идет полями, лесами, деревнями, больше тридцати километров… Много горя было в ее жизни, но она находила радость и в маленькой крупице – в пчелках, солнце, во вспаханной земле, в летящих журавлях.

Ее речь была такая образная, а временами такая заковыристая, иной раз так скажет, что сразу и не поймешь глубинного смысла, живая, яркая речь с вологодским говором, а какие частушки забористые. Сидит себе бабушка в дому, ни где не училась, а как великолепно говорит. Тяга у нее была к учебе, но такая тяжелая жизнь, только бы выжить, работа в колхозе от темна до темна, своей скотины полон двор, дети. Трое — Люба, Игнат, Коля. До конца жизни отдавала всю пенсию, делила на всех детей и внуков, каждому хоть по чуть- чуть. Вырастила она и внучку Наташу, отданную ей на воспитание. Не ходила она в садик, а все с бабушкой в полупустой деревне. Однако, бабушка столько в нее вложила своими разговорами, умом, что дикая девочка превратилась в умницу-красавицу, впитав деревенскую свободу и северную силу.

В последний путь по обычаю привезли Нилу в родную, опустевшую деревню, к родному дому. Приехала многочисленная родня, пришли последние жительницы – Маруся и Валя, ее подруги, ее ровесницы. Похоронили Нилу рядом с ее мужем Виктором на высоком берегу реки Вологды, рядом с церковью Николы в Ламанихе. Светлая тебе память, царство небесное, Нилушка, Неонила Васильевна Крыкова, тихая жительница деревни Фенино.





© OLGA TOLSTIKOVA